Муми-Тролли


Мемуары папы Муми-тролля

ГЛАВА ТРЕТЬЯ, стр. 12

в которой я запечатлел свой первый славный подвиг -
спасение утопающей, его трагические последствия,
некоторые свои мысли, а также дал описание повадок
клипдасс



Зеленый приветливый лес остался позади. Все вокруг нас стало огромным и невиданным. По крутым склонам берегов с ревом и фырканьем рыскали неведомые страшные животные. К счастью, на борту нашего парохода было двое таких, на которых можно было положиться: я и Фредриксон. Юксаре ничего не принимал всерьез, а интересы Шнырька не простирались дальше его банки из-под кофе. Мы поставили ее на баке, и она мало-помалу стала просыхать на солнце. Но самого Шнырька нам так никогда и не удалось отмыть дочиста, и он навсегда приобрел слабый розоватый оттенок.

Конечно, у Фредриксона нашлась на борту золотая краска -- меня бы удивило, если бы у него не оказалось такой жизненно необходимой вещи, -- и мы украсили пароход моей золоченой луковицей.

Пароход медленно продвигался вперед. Я чаще всего сидел в навигационной каюте и, слегка пощелкивая по анероиду, с некоторым удивлением смотрел, как проплывают мимо берега. Иногда я выходят на капитанский мостик и бродил там в раздумье. Особенно нравилось мне думать о том, как поражена была бы Хемулиха, если б могла видеть меня, равноправного совладельца речного парохода, искателя приключений. По правде говоря, так ей и надо!

Однажды вечером мы вошли в глубокий пустынный залив.

-- Не по душе мне этот залив, -- заявил Юксаре. -- Его вид вызывает Предчувствия.

-- Предчувствия! -- как-то странно произнес Фредриксон. -- Племянник! Бросить якорь!

-- Сейчас, сию минуту! -- крикнул Шнырек и почему-то швырнул за борт огромную кастрюлю.

-- Ты выбросил наш обед? -- спросил я его.

-- Какое несчастье! -- воскликнул Шнырек. -- Извините! В спешке так легко ошибиться! Я был ужасно взволнован... Ничего, вместо обеда получите желе -- если только я его найду...

Все, что произошло, было в духе таких зверьков, как Шнырек.

А Юксаре, стоя у перил, блестящими глазами смотрел на берег. Сумерки быстро опускались на гребни гор, которые ровными пустынными рядами уходили к горизонту.

-- Ну как там твои Предчувствия? -- спросил я.

-- Тише! -- прошептал Юксаре. -- Я что-то слышу... Я навострил уши, но услышал лишь, как слабый прибрежный ветер свистит в мачтах "Морского оркестра".

-- Ничего, кроме ветра, -- сказал я. -- Пойдем зажжем керосиновую лампу.

-- Я нашел желе! -- закричал вдруг Шнырек и выскочил из банки с мисочкой в лапках.

И вот тут-то вечернюю тишину прорезал одинокий протяжный и дикий вой, от которого шерсть на затылке встала у всех дыбом. Шнырек даже вскрикнул и выронил мисочку.

-- Это Морра, -- объяснил Юксаре. -- Нынче ночью она поет свою охотничью песню.

-- А она умеет плавать? -- спросил я.

-- Этого никто не знает, -- ответил Фредриксон.

Морра охотилась в горах. Она страшно выла, и более дикого воя мне никогда не приводилось слышать. Вот вой стал стихать, потом вдруг приблизился к нам и наконец исчез...

Наступившая тишина была еще ужаснее. Мне показалось, что в свете восходящего месяца я вижу тень Морры, летящей над землей.

Потянуло холодом.

-- Смотрите! -- воскликнул Юксаре.

Кто-то примчался галопом на берег и стал в отчаянии метаться по нему.

-- Вот этого, -- мрачно изрек Фредриксон, -- сейчас съедят.

-- Только не на глазах у муми-тролля! -- воскликнул я. -- Я спасу его!

-- Не успеешь, -- охладил меня Фредриксон. Но я уже решился. Я влез на перила и торжественно произнес:

-- Могилу безвестного искателя приключений не украшают венками, но вы хотя бы поставьте мне гранитный памятник с изображением двух плачущих Хемулих!

С этими словами я бросился в черную воду и нырнул под кастрюлю Шнырька. Кастрюля булькнула.

Бам! С достойным восхищения самообладанием вывалил я из нее жаркое. Затем быстро поплыл к берегу, подталкивая кастрюлю мордочкой.

-- Наберитесь мужества! -- кричал я. -- К вам плывет Муми-тролль! Где это видано, чтобы морры безнаказанно поедали кого им вздумается?

С вершины горного склона с грохотом сорвались камни. Охотничья песнь Морры снова смолкла, слышалось лишь жаркое пыхтенье -- все ближе, ближе, ближе...

-- Прыгай в кастрюлю! -- крикнул я несчастной жертве.

И тут же что-то плюхнулось, а кастрюля по ручки погрузилась в воду. Кто-то цеплялся в темноте за мой хвост... Я поджал его... Ха! Славный подвиг! Герой-одиночка! Началось историческое отступление к пароходу "Морской оркестр", где в тревожном ожидании томились мои друзья.

Партнерские программы