Муми-Тролли


Волшебная зима

ГЛАВА ПЯТАЯ

ОДИНОКИЕ ГОСТИ, стр. 21

Как она ни торопилась подбежать к нему, Хемуль всегда уезжал на лыжах раньше, и если она иной раз успевала подойти к нему, когда он начинал трубить в рог, то рог тут же смолкал и Хемуль принимался за что-нибудь новенькое.

Несколько раз крошка Саломея пыталась объяснить Хемулю, что она от него в восторге. Но она была слишком застенчива и деликатна, а Хемуль никогда не умел слушать как следует.

Так что ничего серьезного ей так и не удалось ему сказать.

Однажды ночью крошка Саломея проснулась в трамвайчике из пенки, где на задней платформе она устроила себе постельку. Спать там рядом с пуговицами и английскими булавками, которыми семья Мумитроллей в течение долгого времени наполняла трамвайчик -- лучшее украшение своей гостиной, -- было не очень-то удобно. А крошка Саломея, естественно, была слишком щепетильна, чтобы выбросить из трамвайчика то, что ей мешало.


И вот однажды ночью она услыхала, как Туу-тикки и Муми-тролль разговаривают внизу, под креслом-качалкой, и тотчас поняла, что речь идет о ее любимом Хемуле.

-- Так дальше невозможно, -- произнес в темноте голос Туу-тикки. -- Нам нужно снова вернуть покой. С тех пор как он начал трубить в свой рог, мои мышки-музыканты отказываются играть на флейтах. А большинство моих друзей-невидимок перебрались на север.

Все гости долины волнуются, они простудились, сидя целый день подо льдом. А Юнк прячется в шкафу до самой темноты. Кто-то должен сказать Хемулю, чтобы он уходил.

-- Я не решаюсь это сделать, -- сказал Муми-тролль. -- Он так уверен в том, что мы его любим.

-- Тогда нужно обманом заставить его уйти, -- посоветовала Туу-тикки. -- Скажи ему, что холмы в Пустынных горах -- гораздо выше и лучше, чем здесь.

-- Но там ведь нет холмов, где можно кататься на лыжах, -- укоризненно возразил Муми-тролль. -- Там одни лишь пропасти да зубчатые скалы, даже не покрытые снегом.

Крошка Саломея задрожала, слезы выступили у нее на глазах.

-- Хемуль нигде не пропадет, -- продолжала Туутикки. -- Неужели лучше ждать того часа, когда он сам поймет, что мы его не любим. Сам посуди.

-- Послушай, а может, ты сама скажешь ему обо всем? -- жалобно попросил Муми-тролль.

-- Он ведь живет в твоем саду, -- ответила Туу-тикки. -- Освободи от него сад. Всем станет лучше. И ему тоже.

Потом разговор стих, и Туу-тикки вылезла в окошко.

Крошка Саломея лежала без сна и смотрела в темноту. Так вот оно что! Они собираются прогнать Хемуля вместе с его медным рогом! Они хотят, чтобы он упал вниз, в пропасть. Оставалось одно: предупредить его о Пустынных горах. Но предупредить осторожно. Чтобы он не понял, как все хотят от него отделаться. А иначе он огорчится.

Всю ночь крошка Саломея не спала и раздумывала. Ее маленькая головка не привыкла к таким сложным размышлениям, и под самое утро она имела неосторожность заснуть. Она проспала и утренний кофе, и обед, и никто, вообще-то говоря, о ней даже и не вспомнил.

Выпив кофе, Муми-тролль поднялся на холм, с которого катались на лыжах.

-- Привет! -- воскликнул Хемуль. -- Здорово, что ты пришел сюда! Можно я научу тебя делать совсем маленький простой поворот, ну совсем неопасный?

-- Спасибо, только не сейчас, -- ответил Муми-тролль, чувствуя себя ужасно несчастным. -- Я пришел поболтать.

-- Вот здорово! -- воскликнул Хемуль. -- Вы ведь не очень-то болтливы, как я посмотрю. Стоит мне появиться, как вы замолкаете и удираете прочь.

Муми-тролль быстро взглянул на него, но на морде Хемуля были написаны лишь любопытство и радость. Тогда, облегченно вздохнув, Муми-тролль сказал:

-- Дело в том, что в Пустынных горах попадаются совершенно удивительные холмы.

-- Вот как? -- спросил Хемуль.

-- Да, да! Необыкновенные! -- возбужденно продолжал Муми-тролль. -- Они тянутся то вверх, то вниз и просто необыкновенны!

-- Надо бы поглядеть. Но путь туда неблизкий. Если я отправлюсь в Пустынные горы, может статься, мы не встретимся нынешней весной. А жаль, не правда ли?

-- Ага! -- соврал Муми-тролль и густо покраснел.

-- Но подумать об этом во всяком случае стоит, -- продолжал размышлять вслух Хемуль. -- Это была бы жизнь на диких пустошах. Большие, сложенные из бревен костры по вечерам и новые победы над горными вершинами каждое утро! Долгие пробежки в ущельях и лощинах, покрытых мягким, нетронутым снегом, который скрипит, когда его разрезают лыжи... -- Хемуль погрузился в мечты. -- Как любезно с твоей стороны, что ты беспокоишься обо мне и о том, как я катаюсь на лыжах, -- с благодарностью сказал он.

Муми-тролль посмотрел на него. Нет, больше так нельзя.

-- Но холмы в Пустынных горах опасны! -- воскликнул он.

-- Только не для меня! -- ответил Хемуль. -- Как мило, что ты боишься за меня, но я люблю холмы!

-- Ведь эти холмы просто ужасны! -- воскликнул Муми-тролль. -- Они спускаются прямо в пропасть и даже не покрыты снегом! Я сказал неправду! Теперь я вдруг вспомнил, что там совсем нельзя кататься!

-- Ты уверен в этом? -- удивленно спросил Хемуль.

-- Поверь мне! -- умолял Муми-тролль. -- Милый Хемуль, останься с нами. Я как раз думал научиться ходить на лыжах.

-- Ну ладно! -- согласился Хемуль. -- Если вам так хочется удержать меня здесь, я останусь.

Беседа с Хемулем страшно взволновала Муми-тролля, и он не мог идти домой. Вместо этого он спустился с холма и пошел вдоль морского берега, сделав большой крюк вокруг купальни.

Партнерские программы